ВОЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА —- Васильев Б

А я одна теперь. А кого винить? А здесь был курорт. А у нас разрешение, товарищ старшина. Разведка? А что ей там, у вас, разведывать? А кто теперь в этом уверен, товарищ старшина? А это команда такая, в уставе она записана. А она каждое воскресенье отвечала длинным. А еще сорок — винтовки чистить заставил. А эту Осянину он еще раньше выделил: строга.

А он все равно молчал и только курил, каждый раз робко спрашивая у нее разрешения. А старший лейтенант Осянин погиб на второй день войны в утренней контратаке. А ненавидеть она научилась тихо и беспощадно и хоть не удалось пока ее расчету сбить вражеский самолет, но немецкий аэростат прошить ей все-таки удалось. А меня эстонка спрятала в доме напротив, и я видела все. Все! Сестренка последней упала — специально добивали…

А вот могла! — Женька с вызовом тряхнула рыжей шевелюрой

А как прибыли на разъезд, Рита, Женька и Галка стали вдруг пить чай без сахара. Старшина же Васков вставал ни свет ни заря и сразу шел щупать замки на пакгаузе. А Рита как раз туда должна была выходить: пенек ее был в двух шагах от бревенчатой стены, за кустами. А у них, между прочим, одни родимые, образца 1891-го дробь 30-го года…

Федот Васков — комендант 171-го разъезда в карельской глуши. Расчёты зенитных установок разъезда, попадая в тихую обстановку, начинают маяться от безделья и пьянствовать. А они, не гляди что рядовые, — наука: упреждение, квадрант, угол сноса. Классов семь, а то и все девять, по разговору видно. От девяти четыре отнять — пять останется.

Просто они с лейтенантом Осяниным случайно оказались рядом и сидели, боясь шевельнуться и глядя строго перед собой. А потом школьные затейники организовали игру, и им опять выпало быть вместе. А Рита ждала, не сводя перекрестия с падающей точки. И когда немец перед самой землей рванул парашют, уже благодаря своего немецкого бога, она плавно нажала гашетку.

А с Женькой вышла. Как-то сама собой, без подготовки, без прощупывания: взяла Рита и рассказала ей свою жизнь. Укорить хотела отчасти, а отчасти — пример показать и похвастаться. И еще у одной неплохо, у Лизы, что ли. Коренастая, плотная, то ли в плечах, то ли в бедрах — не поймешь, где шире. А голос лихо подделывает.

А еще было на дороге два следа. От немецкого резинового ботинка, что ихние десантники носят. По носкам ежели судить, то держат они вокруг болота

Это просто будет частный случай на войне. Ничего принципиально нового в этом сюжете не было. Работа встала. И всё — повесть сразу выстроилась. Одна из них замечает в лесу двух немецких диверсантов.

Будут тебе непьющие. И насчет женщин тоже будут как положено. Но гляди, старшина, если ты и с ними не справишься… Странная была Осянина, и поэтому Федот Евграфыч осторожно навел справочки через свою хозяйку, хоть и понимал, что той поручение это совсем не для радости. Вот девкам бы этим смеху было, если б про медведя узнали! Они, поди, медведя этого в зверинцах только и видели…

Невеселыми думы были, и от этого рубал Васков дрова с особой яростью. По этой линии ущерба не было, но с других концов, случалось, судьба флажками обкладывала и два раза прямо в упор из всех стволов саданула, но Федот Евграфыч устоял все ж таки. Устоял…

Война идет, и покуда она не кончится, все в среднем роде ходить будем..

Трижды в день обходил старшина объект, замки пробовал и в книге, которую сам же завел, делал одну и ту же запись: «Объект осмотрен. Лейтенант еще никаким не был героем, в состав делегации попал случайно и ужасно стеснялся. И Рита страшно схитрила: повела его самой дальней дорогой. И от этой робости сердце Риты падало прямо в коленки. Рита была первой из их класса, кто вышел замуж. И не за кого-нибудь, а за красного командира, да еще пограничника.

Даже гибель мужа отошла куда-то в самый тайный уголок памяти: у нее была работа, обязанность и вполне реальные цели для ненависти. Кирьянова была боевой девахой: еще в финскую исползала с санитарной сумкой не один километр передовой, имела орден. Рита уважала ее за характер, но особо не сближалась. Впрочем, Рита вообще держалась особняком: в отделении у нее были сплошь девчонки-комсомолки. Один был мужчина — тот, что вел в штыковую поредевшую заставу на втором рассвете войны. Жила, затянутая ремнем.

И есть случаи, когда не выдерживают. Даже смеялась иногда, даже пела с девчонками, но самой собой была только с Женькой наедине. Рыжая Комелькова, несмотря на все трагедии, была чрезвычайно общительной и озорной. В отделении у них замухрышка одна была, Галка Четвертак.

Но форма есть форма, а в армии особенно

И Васкову — ни слова. Впрочем, Васкова никто из девушек не боялся, а Рита — меньше всех. Ну, бродит по разъезду пенек замшелый: в запасе двадцать слов, да и те из уставов. Откочевывали в городишко сахар, галеты, пшенный концентрат, а когда и банки с тушенкой.

Пример был: двух подружек из первого отделения старшина за рекой поймал. И оттого, что следующее свидание она может планировать сама, не завися или почти не завися от чужой воли, Рита была счастлива.

На всех картах здесь топи обозначались, и у немцев был один путь: в обход, по лесам, а потом к озеру на Синюхину гряду, и миновать гряду эту им было никак невозможно

Только бы связь была!.. Знаете, товарищ старшина, есть вопросы, на которые женщина отвечать не обязана, — опять сказала Кирьянова. Нету! Есть бойцы, и есть командиры, понятно?

Ходите только по двое. В пути не отставать и не разговаривать. Порядок движения такой будет: впереди — головной дозор в составе младшего сержанта с бойцом. В лесу сигналы голосом не подашь: у немца тоже уши есть. Примолкли.

В живых остался только сержант, командир группы советских бойцов, которому после войны вручили медаль «За боевые заслуги». Я начал работать с этим сюжетом, уже написал страниц семь. И вдруг понял, что ничего не выйдет. В ответ на просьбы Васкова «прислать непьющих» командование посылает туда два отделения девушек-зенитчиц. Васков понимает, что они планируют просочиться лесами к стратегическим объектам и решает их перехватить.

На 171-м разъезде уцелело двенадцать дворов, пожарный сарай да приземистый длинный пакгауз, выстроенный в начале века из подогнанных валунов. Когда число их достигало десятка, начальство вкатывало Васкову очередной выговор и сменяло опухший от веселья полувзвод. Майор увез не выдержавших искуса зенитчиков, на прощание еще раз пообещав Васкову, что пришлет таких, которые от юбок и самогонки нос будут воротить живее, чем сам старшина.

А ему она не подчинена: он этот вопрос с крикуном майором провентилировал. А потом был общий фант: станцевать вальс — и они станцевали. Женщинам ведь труднее всего на войне. Их на фронте было 300 тысяч! А тогда никто о них не писал». А дум много накопилось, и следовало их привести в соответствие. Пусть влюбляются — слова не скажу. А так, лизаться по углам — этого я не понимаю. А потом вдруг придумалось — пусть у моего героя в подчинении будут не мужики, а молоденькие девчонки.

Читайте также: